Ворох мыслей, которые никак не хотят оформляться в стройный текст.
Я тут задумалась. Данька приходит из детского сада и показывает мне танцы, учит меня играм и читает мне стихи. Он мне показывает, чему научился. В какой-то момент я сообразила, что, вообще-то, тоже училась сегодня, и сказала: «Смотри, я тебе тоже покажу! Я сегодня научилась играть на арфе вот это и вот это». Мы же учимся – оба. И если он показывает мне, чему он научился, то уж мне–то в первую очередь стоит ему показывать, что я умею? Чтобы он знал, что учиться – это нормальное состояние не только в детстве, и что взрослые заняты не только тем, что днем работают, а вечером забирают тебя из сада.
Ведь никакими спецэффектами, никакими тыквами-фонарями и никакими рассказами про волшебный народ не помочь ребенку сохранить колдовское мировосприятие, если кроме внешней атрибутики ничего нет.
Все мироощущение, изложенное словами и переданное ребенку вместо его собственного опыта, станет «религией», догматом, под который ребенку предлагается подгонять собственный опыт. И тогда уже неважно, жжет он в Белтейн костерок с родителями, или дерет мандарины с елки в христианское Рождество, или в День конституции смотрит с родителями телевизор. Суть одна: опыт заранее ограничен. Уже есть линии, вдоль которых он должен следовать. Рассказы про то, что «есть Бог и Богиня» ничем не отличаются от рассказов про тройственного бога, или какого угодно еще. Катехизис – он в любой религии катехизис: набор заранее готовых ответов на заранее готовые вопросы. Пожалуй, этим Викка как религия отличается от колдовства как мировосприятия и практики.
Колдовское мировосприятие основано на умении видеть многовариантность, на желании создавать собственные сценарии и на собственных переживаниях: сначала получается опыт, потом опыт накапливается, а потом, при желании, ребенок/подросток/взрослый задается вопросом: «А что это было?» И, возможно, находит того, кто сможет ему на этот вопрос ответить. То есть сначала – запрос. Чем меньше возможных направлений, чем меньше вариантов выбора, тем проблематичнее потом будет человеку восстанавливать не то что дар, но и обычную жизненную гибкость. И наоборот, чем больше полутонов, чем больше оттенков, тем больше гибкость. Чем чаще объясняешь ребенку «как надо», задаешь ему строгие правила, тем меньше остается в нем колдовского: он отучается выбирать.
В «первобытных» культурах детям не рассказывают ведь, какое видение должно к ним прийти, чтобы стать тем-то, тем-то или тем-то. Они сначала видят, а потом это видение им помогают понять или растолковывают. Наверное, все, что можно сделать, – дать ребенку атмосферу, где такой опыт возможен. Колдовское мировосприятие находится где-то на стыке веры, науки и, конечно, искусства. Прежде чем начать выстраивать образы, нужно эти образы получить, а они могут прийти только изнутри, как глубокое собственное переживание. И это база, которую не может отменить чье-то недоверие со стороны, а построить без нее ничего, наверное, невозможно.
